Тогда я приготовился к четвертой и последней передаче, самой важной, ради которой проводились три предыдущих…»

Они стояли под низким навесом, укрепленным на стене коттеджа. Тарстон с отвращением смотрел на три клетки, сделанные из прочной москитной сетки. В каждой клетке было по животному.

— Уф, — поморщился Тарстон. — Ну и запах!

В одной клетке сидел самый первый пленник с рачьими глазами и омароподобными клешнями. В другой билась птица с тремя рядами чешуйчатых крыльев. Наконец, к третьей извивалось нечто выглядевшее как змея, но с головами на каждом конце.

В клетках были склянки с молоком, тарелки с мясным фаршем, овощи, спаржа, древесная кора — все нетронуто.

— Ничего не едят, — сокрушался Дейли.

— Очевидно они больны, — отвечал Тарстон. — Возможно, даже заразны. Не пора ли избавиться от них, Эд? Дейли посмотрел ему в глаза.

— Ты никогда не мечтал о славе, Том?

— О чем?

— О славе. О том, чтобы твое имя сохранилось в веках.

— Я бизнесмен, — сказал Тарстон. — Я никогда не думал о такой возможности.

— Никогда?

Тарстон добродушно улыбнулся.

— Ну кто же не мечтает? К чему ты клонишь?

— Эти животные, — сказал Дейли, — единственные в своем роде. Мы подарим их музею.

— Как это? — с интересам осведомился Тарстон.

— Выставка Дейли — Тарстона неизвестных до сего времени животных.

— Их могут назвать нашими именами, — подхватил Тарстон.

— Ведь это мы их открыли!

— Обязательно назовут! Наши имена встанут в один ряд с именами Ливингстона, Одубона и Тедди Рузвельта.

— Хм. — Тарстон задумался. — На мой взгляд, самое подходящее место — Музей естественной истории. Я уверен, они возьмутся за организацию выставки.

— Я подразумевал не выставку, а филиал музея, — сказал Дейли, — филиал имени Дейли и Тарстона.

Тарстон с изумлением посмотрел на приятеля. Он никогда не представлял, что у Дейли могут рождаться грандиозные планы.